- Это тоже немецкое? - с сомнением спросил Круглов, кивнув на сварную дверь.
- Не, это потом. Тут все было замуровано году в пятидесятом, чтобы не шастали, кто ни попадя. Мы только проход пробили и дверь навесили. Ну, и конечно, вычистили оттуда гору дерьма.
Ворота завизжали на петлях и открыли вторую дверь из плотных деревянных плах.
- Это уже для тепла, - пояснил Путило, снимая крошечный контрольный замочек.
Желтые лампы под потолком осветили уходящую вглубь горы штольню. Она была широка, больше трех метров в свету, как говорят строители, и до половины заставлена заколоченными ящиками. Сделанные по трафарету надписи навевали мысли о чем-то техническом.
- Оборудование, - предупредил вопрос Путило. - Консервный цех, мармеладное производство... и все стоит без дела, распутица строить не позволяет. А яблоки - в рокадной галерее и казематах. Там глубина метров двенадцать, температура всегда комфортная, ни мороз там не страшен, ни жара.
- А боевая линия? - щегольнул знаниями Ефим.
- Это далеко. К тому же, там постройки котлованного типа, они для фруктохранилища хуже приспособлены, - видно было, что Сергей Лукич отлично изучил свое хозяйство и разговор поддержать может. - Там до сих пор пусто, только один из орудийных дотов оборудовали тебе под жилье.
- А почему не наблюдательный пункт? Он сторожу больше подходит.
- Да, конечно. Ты как-нибудь туда сходи, полюбопытствуй. А понравится, так и переезжай.
- Разрушен? - догадался Круглов.
- Не, что ты. Просто там потолки семьдесят сантиметров высотой. Очень удобно.
Они спустились вниз, засветив следующую цепочку сиротливо болтающихся лампочек. Проходы здесь были не так широки, но все равно почудилось, будто стены раздвинулись, и вольный простор дохнул в лицо.
Пахло яблоками. Сладостный винно-пряный аромат в недвижном воздухе, казалось, стоял стеной, тонкие оттенки запаха слились, дух был так силен, что уже не имел отношения к чему-то съедобному - пахло как на кинофабрике: эссенциями и растворителями. Флюиды пропитывали старый бетон, возвращая ему призрак жизни, душистая сытость висела в воздухе, дыхание участилось, кровь прилила к щекам, жар охватил пальцы рук.